Главная О "Крузенштерне"    27.06.2017 / 10:37


О "Крузенштерне"

Под парусами "Крузенштерна"

24 июня 1926 года верфь “Иоганн Текленборг” в Геестемюнде была необычайно оживлена. Спускали на воду новорожденный корабль. Стройный четырехмачтовый барк был окрещен “Падуя” и пришвартован у левого берега Геесте. Строительство грузового парусника тогда считалось весьма рисковым финансовым предприятием. Такие суда себя уже не окупали, и “Падуя” своим появлением на свет была обязана не коммерсантам. Ее заложили для навигационных школ Германии. На новом барке для курсантов были оборудованы специальные кубрики, рассчитанные на сорок человек. Семьдесят семь лет спустя “Падуя”, уже давно известная всему миру как “Крузенштерн”, своему призванию не изменила. Как и прежде, на ней воспитываются все новые и новые поколения покорителей морской стихии. Правда, теперь их число возросло до ста шестидесяти, и курсанты они не германские, а российские — в основном из Балтийской государственной академии рыбопромыслового флота.

С момента постройки барк прошел в общей сложности около 800 000 морских миль. Несмотря на столь солидное расстояние и большие нагрузки, состояние парусника от киля до бушприта идеальное. Износ проклепанного корпуса из высококачественной крупповской стали составляет лишь 0,8 %. Оптика на “Крузенштерне” та же, что и в 1926 году. Остальное модернизировано: в 1993-м в Бременхафене были установлены новые двигатели в две тысячи лошадиных сил и полностью отремонтированы внутренние помещения. Длина барка 114,5 метров. Мачты высотой в 56 метров увенчаны 31 парусом. Их общая площадь составляет 3 631 квадратных метров. “Крузенштерн”, олицетворение морской мудрости, вызывает восхищение у всех, кто его видит. Яхтсменов поражает огромная парусность, люди всех возрастов и профессий в восторге от гармонии изящества и силы, легкости и строгости черного корпуса, четких линий оснастки. Так было с самого начала, когда барк еще ходил под германским флагом.


Киногерой, каботажный лихтер, военный корабль...


В свой первый рейс “Падуя” вышла через два месяца после спуска на воду, в августе 1926 года. И сразу же зарекомендовала себя как быстроходное судно: под командованием опытного капитана Карла Шуберга она прошла от Ла-Манша до чилийского Тальчуано за 74 дня. До начала Второй мировой войны парусник успел совершить шестнадцать рейсов в Чили и австралийский Порт-Линкольн. Абсолютный рекорд скорости был поставлен им на рубеже 1933 и 1934 годов именно на австралийской линии: плавание завершилось через 63 дня. Таких результатов не показывал даже чайный клипер “Катти Сарк”. В 30-х годах прошлого века матросы, уходившие в далекие рейсы на парусниках, пользовались особым уважением, а капитанов называли альбатросами. По словам живых свидетелей того времени — немецких моряков — условия службы на “Падуе” были достаточно суровыми. Барк был последним винджаммером, построенным без вспомогательного двигателя, значит, и холодильников для хранения продуктов он не имел. Питание команды тогда было намного скуднее, чем на современном “Крузенштерне”. В рейс брали живых кур и свиней, при случае старались ловить рыбу. В ночное время за отсутствием электричества пользовались керосиновыми лампами.

Не обходилось и без курьезных ситуаций: ведь стальные парусники уже тогда воспринимались как диковинка. Однажды, когда “Падуя” во время полного штиля дрейфовала со спущенными парусами, к ней подошел пассажирский пароход. Заинтересованный барком, он стал кружить вокруг. Дамы с собачками, зонтики, музыка, сотни любопытных глаз — нервы матросов не выдержали, и в сторону незваных пришельцев полетели подпорченные помидоры. Некоторое время спустя парусник приобрел довольно широкую известность благодаря кинематографу. Он стал непосредственным участником французского фильма “Бунт на Эльсиноре”, поставленного по мотивам произведений Джека Лондона в 1935 году. Здесь снималась и “Большая свобода номер 7”, фильм, ставший классикой немецкого кино и разрешенный к показу лишь спустя несколько лет после окончания Второй мировой. Главную роль в нем сыграл известный актер Ганс Альбертс. В финале картины его герой уходит в море матросом на “Падуе”.

Последний гражданский рейс барка — из Глазго в Гамбург — состоялся 8 августа 1939 года. В мае 1940-го “Падуя” отправилась в Штецин для съемок художественного фильма “Сердце встает на якорь”, после чего осталась в Балтийском море, где стала служить каботажным лихтером. В 1943 году на борту парусника была установлена пушка — барк встал на военную службу. Однако с идентификацией противника у команды случались накладки: однажды по ошибке был подбит немецкий самолет, в другой раз — подводная лодка. Так что для вермахта “Падуя” была скорее обузой, нежели надежным помощником. В марте 1943 года барк стал на приколе во Фленсбурге, а в конце мая 1945-го был отправлен в Гамбург.

12 января 1946 года парусник, нагруженный инвентарем и провиантом, был передан по репарациям Советскому Союзу. Символично, что в день передачи умер капитан Юрген Йорс. За свою жизнь он шестьдесят шесть раз обошел мыс Горн, из них четыре раза — на “Падуе”. Со смертью Йорса у парусника началась другая жизнь.

Новая жизнь старого парусника


В феврале 1946 года на борту барка, отшвартованного в Кронштадт, появилось новое имя. “Крузенштерн”. Судно было раскомплектовано и имело столь плачевный вид, что долгое время целесообразность его восстановления была под вопросом.

От медленной гибели на кладбище кораблей или рутинной службы в качестве плавбазы парусник спасла группа энтузиастов. Сначала “Крузенштерн” был площадкой для подготовки младших офицеров военно-морских сил. Под командованием Власова парусник, на котором были установлены вспомогательные дизели, в 1961 году вышел в Атлантический океан. В течение пяти лет он выполнял научно-исследовательские и учебные рейсы. Известный бард-песенник Александр Городницкий, работавший в те годы океанологом на борту заслуженного барка, написал песню “Паруса Крузенштерна”. Сегодня она негласный гимн судна.

В ноябре 1967 года произошло единственное в истории “Крузенштерна” чрезвычайное происшествие: во время стоянки в ленинградском порту на его бушприт навалился пароход “Ржев”. Вскоре, в 1968–1971 годах, барк был полностью переоборудован в учебное судно.

В русском флоте существуют давние традиции использования учебных парусников. Например, бывший чайный клипер “Великая княгиня Мария Николаевна” ходил под эгидой Одесских классов торгового мореплавания. Всего в дореволюционной России было четыре учебных парусных судна. В 1925 году под именем “Товарищ” вошел в строй приобретенный за границей и перестроенный в учебное судно парусный корабль “Лауристон”. “Крузенштерн” продолжил этот список, став самой известной в России “школой под парусами”. На нем прошли стажировку около 15 тысяч российских курсантов.

С 1974 года “Крузенштерн” регулярно участвует в международных регатах и гонках. Во время регаты “Колумбус-92” при свежем ветре он развил рекордную скорость — 17,4 узла. Мировая известность пришла к нему в 1995–1996 годах после кругосветного похода в честь 300-летия российского флота. Маршрут был тем же, что и в первую российскую экспедицию Ивана Крузенштерна. Юбилейное путешествие продолжалось 308 суток, и за это время корабль преодолел 39 тысяч миль, посетил 18 портов и побывал в двух серьезных морских переделках. В Тихом океане барк попал в четырехдневный шторм с 12-балльным ветром. Один из парусов был тогда полностью изорван в клочья. Его обрывки с лохматыми краями стали впоследствии уникальными сувенирами. На них оставляли автографы и даже рисовали картины.

В 2000 году во время участия в трансатлантической регате Tall Ship 2000 “Крузенштерн” был признан лучшим среди больших парусных судов класса А и занял второе место среди судов всех классов.


Будни и праздники под парусами


Легендарным барком командуют легендарные люди. Это и Геннадий Васильевич Коломенский — капитан-наставник, любовно называющий свою команду “сынками” и “дочками”, “мировой академик парусного дела”. И капитан Олег Константинович Седов, О. К., как называет его команда. В подчинении у них находится 26 офицеров и 50 членов команды — все профессионалы высочайшего уровня. Повара, к примеру, могли бы с успехом работать в лучших московских ресторанах. В команде существует своя дифференциация. Боцманы здесь, как правило, — просмоленные морские волки, а шкиперы — люди читающие, интеллигенция, так сказать. Но все дружат, а тех, кто не приживается в команде, списывают на берег. Ведь паруса, механизмы, снасти и люди — единый живой организм, который неполадок в своем составе не терпит. Кроме этого, практически в каждом плавании на Крузенштерне работают океанографы — представители научной лаборатории “Атлант НИРО”. И конечно, неотъемлемая составляющая жизни барка — курсанты. Неопытные новички, или, как их здесь называют, “карасины ушастые”, быстро оморячиваются, проходя суровую школу мужества. Замечено, что настоящими моряками обычно становятся разгильдяи и троечники. Это можно понять: раскачивание на бом-брам-рее над неспокойными волнами не входит в школьную программу.

Корабельные будни во время переходов однообразны: подъем флага, вахты — четыре часа через восемь. Распорядок расписан по минутам, но их неспокойный бег включает в себя и развлечения. На экваторе, например, проходит обряд крещения — новеньких окунают в соленую океанскую воду парусинового бассейна, сооруженного на палубе. В 1995 году так окрестили даже штурманского эрдельтерьера Арго. Его, правда, поливали из ведра, а потом вручили хозяину грамоту о переходе экватора с подписью капитана и печатью самого Нептуна. Также на палубе устраиваются спартакиады: команда соревнуется в армрестлинге, перетягивании каната, отжиманиях. Даже стирка становится частью игры.

Во всех портах мира барк вызывает необычайный интерес. Ему безвозмездно предоставляют лучшие места для стоянки, обеспечивают пресной водой. Фотографиями и статьями о нем пестрят все местные газеты. Привлеченные мощной красотой, на палубу хотят подняться тысячи туристов — специально для них команда устраивает дни открытых дверей. Во время кругосветки в австралийском Фримантле желающих было столько, что пришлось поставить второй трап. Для многих простое посещение “Крузенштерна”, этого шедевра кораблестроения, становится незабываемым моментом жизни. Что уж говорить о тех, кому посчастливилось пройти на нем сотни морских миль... Их провожают в дальнее плавание грустные гудки стоящих на пирсе автомобилей, друзья и родственники, а встречает громкая сирена родного порта. Сирена не тревожная, а радостная, потому что, хотя “Крузенштерн” и становится для всех вторым домом, о первом здесь тоже никогда не забывают...